КОЛЛЕКЦИЯ ГИМ

В Государственном историческом музее (г. Москва, Красная площадь, д.1) сохранилось 2 платья работы мастерской Надежды Петровны Ламановой. Первое платье принадлежало богатой даме, из семьи серпуховских текстильных фабрикантов Суховых-Мараевых. Второе принадлежало подруге Надежды Петровны - скульптору Вере Игнатьевне Мухиной.

Платье, принадлежавшее богатой даме из семьи Суховых-Мараевых

Платье сшито из тонкого сукна и шифона, отделано по рукавам, лифу, подолу юбки гирляндами цветов, листьев, вазонов из скрученных белых атласных и шифоновых лент. Его отличает особая строгость линий и элегантность. Выполнено оно было в 1902 – 1905 годах для торжественных случаев в мастерской известной художницы-модельера Надежды Петровны Ламановой.

Фамилия Мараевых стала известна в Серпухове со второй половины XIX века. Четыре брата – Фрол, Василий, Константин и Родион – были крепостными крестьянами графини М.В. Орловой-Давыдовой, но занимались отхожими промыслами. К моменту, когда в 1839 году они были отпущены в вольные хлебопашцы, братья имели значительные капиталы и свою мануфактуру, оставаясь при этом приписанными к крестьянскому сословию. Только одному из них, 37-летнему Василию Афанасиевичу, дали «мирской приговор на увольнение в серпуховское купечество».

Переселившись в Серпухов, Василий Афанасиевич Мараев (1800–1881) поступил на фабрику в деревне Заборье к московским купцам-старообрядцам братьям Федору и Григорию Ереминым. В связи с этим он перешел в старообрядческую беспоповскую старопоморскую общину, центр которой находился в подмосковном селе Преображенское.

Фабрика московских купцов братьев Ереминых существовала с 1827 года и производила миткаль, который скупали санкт-петербургские купцы Дрябины. В самом начале, в 1827 году, она определялась как ручная ткацкая фабрика, а в 1843 году производство имело 300 станов, 416 рабочих и приносило 30 тысяч рублей серебром годового дохода. Через десять лет годовой доход увеличился в десять раз. После кончины купцов Дрябиных Василий выкупает фабрику. В конце 1860-х годов он был купцом 1-й гильдии и вдовцом, имеющим 37-летнего сына Мефодия.

Переход Мараевых в старообрядчество изменил их образ жизни. Это проявилось в ответственности перед подчиненными, выражавшейся в заботе о людях не только на производстве, но и в быту. Иллюстрацией может служить схема месячного потребления припасов артелью в 28 человек. Продукты самые простые, но в скоромные дни в рационе присутствует мясо. Стоимость питания в постные дни в среднем составляла 11 рублей 50 копеек, а в скоромные – 16 рублей 5 копеек.

Почти все строения фабрики были кирпичными. Температура в цехах составляла от 17 до 21 градусов. Тепло подавалось по трубам, проложенным на высоте около 3 м от пола. Машины в цехах по обыкновению размещались сдвоенными рядами, при этом проходы вдоль стен и между станками оставались свободными. Дневное освещение было достаточным, а в вечернее время включалось газовое, и в этом мараевская мануфактура не уступала лучшим фабрикам своего времени.

На должном уровне была и медицинская помощь. Приемный покой занимал верхний этаж фабрики. Это была светлая комната площадью около 20 кв. м, разделенная на две части. В одной находилась аптека со всеми необходимыми медикаментами. Другую часть комнаты занимала палата для больных с изразцовой печью посередине. Здесь стояли четыре деревянные кровати с пуховыми подушками, простынями и одеялами из легкого сукна. Кормили больных с хозяйской кухни. При покое имелся служитель. Ежедневный прием вел фельдшер, который одновременно был и акушером. Расходы на содержание покоя доходили до 620 рублей в год, не считая жалования врачу, фельдшеру, сиделке и служителю.

Ткацкое производство давало до 100 000 кусков миткаля, молескина, бязи и других бумажных тканей. Некоторая часть продавалась суровьем, большая же часть подвергалась дальнейшей обработке. Число рабочих было стабильным, вероисповедания они придерживались «древлеправославного по заветам федосеевского благочестия».

С каждым годом мануфактурное производство росло, доходы умножались. В 1869 году Мараев купил дом в Москве, а его сын Мефодий в 1870-х годах купил еще несколько домов на Старой Басманной и во втором квартале Лефортовской части. Они сохранились и сейчас.

Мефодий Васильевич принимал активное участие в жизни федосеевской общины. Он был почетным прихожанином старопоморской общины, попечителем Преображенского старообрядческого монастыря Федосеевского благочестия в Москве. Его мануфактурные товары продавались в Москве на Шуйском подворье. В 1869 году Мефодий Васильевич Мараев женится на Анне Васильевне Волковой, дочери компаньона купца Василия Волкова. Она родилась в деревне Топорино Медынского уезда Калужской губернии в крестьянской семье.

После смерти в 1881 г. Василия Афанасьевича всю недвижимость и капитал унаследовал его единственный сын Мефодий (Нефед) Васильевич. В 1882 г. он скоропостижно скончался в возрасте 52 лет, и производство возглавила его вдова Анна Васильевна Мараева (1845-1928). У внезапно овдовевшей в 37 лет Анны Васильевны на руках осталось 8 детей (4 девочки и 4 мальчика), мануфактурное дело и молочная ферма. При вступлении в права наследницы ей пришлось отстаивать имущественные интересы в многолетнем судебном разбирательстве по иску двоюродного брата Мефодия Васильевича купца Ф.Ф. Мараева, который пытался оспорить законность брака не венчанных в официальной церкви старообрядцев и на этом основании получить наследство своего умершего родственника.

Судебная тяжба продолжалась около 10 лет и закончилась в 1893 году отклонением Сенатом притязаний Ф.Ф. Мараева. В этих тяжелых условиях Анна Васильевна проявила незаурядную силу характера, стойкость и деловитость. В 1884 году она стала серпуховской 1-й гильдии купчихой, дело ее процветало, а мараевские ситцы пользовались успехом в России, особенно в среднеазиатском регионе.

В 1895–1896 годах по проекту известного архитектора Р.И. Клейна А.В. Мараева строит прекрасный особняк на фабричной улице рядом со своими фабриками в Заборье. Ныне это здание Серпуховского историко-художественного музея (улица Чехова, д. 83), в котором основную экспозицию составляет коллекция полотен западноевропейской живописи, приобретенная Анной Васильевной в 1896 году у московского коллекционера Ю.В. Мерлина – камергера и чиновника по особым поручениям при московском генерал-губернаторе.

К 1897 году на ткацкой фабрике Мараевой трудятся более 800 рабочих, успешно ведется оптовая торговля на Нижегородской и Урюпинской ярмарках… Но снова на ее семью выпадает большое горе — в 1906 году при падении с лошади погибает ее одна из самых любимых дочерей — Анфиса. Приготовленное приданое Анфисы Анна Васильевна жертвует на строительство старообрядческой церкви Покрова, которая будет построена неподалеку от ее нового дома на улице Фабричной (ныне улица Чехова). В то же время Анна Васильевна, сохраняя семейную традицию, как и муж, оставалась и прихожанкой московской Преображенской общины.

Трепетно соблюдая уклад старообрядческой общины, Анна Васильевна значительную часть доходов от фабричного дела и торговли тканями направляла на поддержку серпуховской общины старообрядцев-федосеевцев. В серпуховскую моленную она передала собранную ею коллекцию рукописных и старопечатных книг, древние иконы, предметы прикладного искусства. В ее домашнем собрании икон были редчайшие образцы «дониконовского письма» XV–XVII веков, новгородской школы XVI века, уникальные образцы русской книжной старины, в частности «Пустозерский сборник» с автографами житий протопопа Аввакума и инока Епифания.

Анна Васильевна хорошо знала Библию, свободно ориентировалась в текстах и ссылках, что помогало ей как в управлении мануфактурным производством, так и в работе с людьми. Благодаря ее способностям на ситценабивной фабрике в Данках уже работало 200 мужчин и 40 женщин, на бумаготкацком производстве в Заборье – 311 мужчин и 529 женщин. К 1914 году на бумаготкацкой фабрике количество мужчин увеличилось на 221 человека, женщин – на 113. На фабриках в Заборье и Данках никогда не возникало ни стачек, ни забастовок, ни иных беспорядков – все проживали здесь единой духовной семьей.

С началом Первой мировой войны все фабрики Серпухова были переориентированы на нужды фронта. Мобилизованных на фронт рабочих-мужчин заменили женщины и дети. На свои средства Мараева открыла госпиталь для раненых на сто коек, в котором сестрами милосердия работали ее дочери Анна и Ольга и внучки Вера и Екатерина Уфимцевы. Им приходилось выезжать на фронт с царскосельским санитарным поездом № 143, находившимся под патронажем императрицы Александры Фёдоровны.

     Новая эра, наступившая после 1917 года, изменила экономику и политику страны. Капиталы, фабрика, ферма, дома, коллекция живописи и все имущество Мараевой были реквизированы в 1918–1920 годах.

Анна Васильевна Мараева умерла 23 августа 1928 года в Серпухове. В последний путь ее пришли проводить все бывшие рабочие и служащие фабрик, которые пронесли гроб через весь город на руках. Похоронили ее на Преображенском кладбище в Москве, в сохранившемся до наших дней семейном некрополе.

Анна Васильевна была женщина с сильным, волевым характером, с высоким чувством чести и долга. Требовательный и одновременно грамотный управленец с предпринимательской хваткой, щедрый благотворитель, и горячо любящая мать — все это тесно переплеталось в ее тонкой душе… И даже сегодня, прикасаясь к биографии купчихи Мараевой, не устаешь удивляться и поражаться этой незаурядной личности своего времени.

В январе 2010 года московский живописец Михаил Шаньков в торжественной обстановке преподнес портрет знаменитой серпуховской фабрикантши в дар Серпуховскому историко-художественному музею.

Об этом возвращении здесь мечтали давно. Сколько раз во время экскурсии какой-нибудь дотошный любитель искусства спрашивал: «А нельзя ли посмотреть на хозяйку особняка? Есть у вас ее портрет или что-то в этом роде?». На что музейные работники могли предложить лишь несколько небольших, поблекших фотографических снимков разных лет. Теперь же изображение Анны Васильевны, выполненное в масле, на холсте, в натуральную величину будет украшать центральную лестницу музея-особняка.Мараева Анна Васильевна

Материал подготовлен с использованием статьи
Александра Коншина,
старшего научного сотрудника
Серпуховского историко-художественного музея,
председатель Московского купеческого общества
Оригинал здесь: http://tpp-inform.ru/vedomosti/kultura/32914/


Использованные источники:
http://tpp-inform.ru/vedomosti/kultura/32914/
http://serpuhov-museum.ru/home/istoriya-muzeya.html
http://serp.mk.ru/articles/2015/02/04/zhenshhina-ostavivshaya-gorodu-nasledstvo.html
http://oka-info.ru/news/article/10003/
http://www.liveinternet.ru/users/nelly_antares/post311562112/


Платье Веры Игнатьевны Мухиной

Следующий экпонат Государственного Исторического Музея принадлежал скульптору Вере Игнатьевне Мухиной, лучшей подруге Надежды Петровны Ламановой.

Платье Веры Мухиной. ГИМ
Платье женское из черного сатина и сурового холста с вышивкой чёрными хлопчатобумажными нитями с геометрическим узором. Мастерская Надежды Ламановой. Принадлежало скульптору В. Мухиной. Выставлено в Париже в 1925 году. Вышивка Евгении Прибыльской.

Похоже, что из выставленных на Всемирной выставке в Париже в 1925, это единственное платье, которое, сохранилось до наших дней. В конце 2016 года для выставки «Гений в юбке» его постарались воссоздать Елена Шипилова, дизайнер, креативный директор марки Elena Shipilova (Москва) и Светлана Гнатуш, художник-модельер, член Союза Дизайнеров России, Творческого Союза Художников России, лауреат конкурса "Русский кутюрье-2003" Калининград). Платье выполнено из черного льна со вставкой из белого льна, рельефами от плеча, цельнокроеными рукавами и складками на манжетах. На спинке застежка-пуговица. Декор - восстановленная по фото машинная вышивка черными нитками. Рисунок вышивки разработала и исполнила Светлана Гнатуш.

Платье Веры Мухиной. Гений в юбке
Платье из черного льна со вставкой из белого льна, рельефами от плеча, цельнокроеными рукавами и складками на манжетах. Выполнено Еленой Шипиловой. Вышивка Светланы Гнатуш. Выставка «Гений в юбке». 2016 год

«Уникальная подлинная вещь Н.П. Ламановой, сохранившаяся до наших дней! Может использоваться как прототип в новой коллекции S/S-2018. Я благодарна организаторам проекта за возможность помнить наши истоки и прикоснуться к творчеству Ламановой, это русская Шанель. Она – достояние России.»

Е. Шипилова

Платье Веры Мухиной. Гений в юбке
Вышивка.
Выставка «Гений в юбке». 2016 год

«Как только прочитала о создании выставки Надежды Ламановой, сразу решила участвовать. Платье выбрала с геометрическим рисунком, который создала Евгения Прибыльская, ее соратник по работе, чье творчество я очень люблю. Поэтому я воссоздала эту геометрическую вышивку.»

С. Гнатуш

Платье Веры Мухиной. Гений в юбке
Элемент вышивки.
Выставка «Гений в юбке». 2016 год

Конечно же, это не первый наряд, созданный прославленной портнихой для знаменитого скульптора. Подтверждением тому есть и фотографии Веры Игнатьевны в платье от Ламановой и подробно описанный в воспоминаниях художницы Татьяны Александровны Лебедевой образ Мухиной, созданный Надеждой Петровной.

Татьяна Александровна ЛебедеваТатьяна Александровна Лебедева (1906-1982)

Татьяна Александровна Лебедева (1906-1982), не только жила по соседству с Мухиной, но как и многие художники во время войны с 1941 по 1942 год работала в "окнах ТАСС". А весной 1946 года, будучи уже корреспондентом Совинформбюро, по поручению редакции Американского отдела совместно с фоторепортером Владимиром Мусиновым она брала у Веры Игнатьевны интервью.

Вера МухинаВера Игнатьевна Мухина (1889—1953)

«С Верой Игнатьевной Мухиной я прожила долгие годы в тесном соседстве, в арбатских переулочках, похожих в то время на переуплотненную коммунальную квартиру. И хотя мы не были официально знакомы, невольно, конечно, сталкивались, да и Москва-то тогда была похожа на большую деревню, где все в какой-то степени знали друг друга. А Вера Игнатьевна была фигурой безусловно заметной.<…>

Я хорошо помню ее в тридцатые годы.

Неистовый летний день, солнце печет, прожигая все до костей. Навстречу мне по Никольскому переулку идет дама, на мой тогдашний взгляд, немолодая, на самом деле немного за тридцать. Выглядит она очень монументально, хотя росточку небольшого. Модное платье – свободного покроя, в котором угадывается рука Ламановой, ей не к лицу, вернее не к фигуре. Никакие ламановские ухищрения не могут скрыть грубо вылепленные бедра и короткие ноги с широкой ступней. Под благородной льняной тканью чувствуется ремесленный отлив каслинского чугуна. Прибавьте к этому крохотную белую панамку, шлычок, на голове, а на маленьком коротком носике – пенсне с черным шнурочком. Может быть, этот портрет звучит несколько по-женски и в нем есть доля зависти, ведь ламановские платья, несмотря на их простоту и дешевизну тканей, так и остались несбывшейся мечтой нашей студенческой юности.»


Использованные источники:
http://alexlib.ru/iskusstvo-kultura-byt/zhivopis/iskat-vsegda-iskat/
https://vk.com/kroyka_i_shitie
«Магия русского стиля», Наталия Борисовна Козлова, 2008, Издательство: Московские учебники и картолитография
Панорама искусств. Выпуск 5 Составитель М.З. Долинин, М., Советский художник 1982г. 344 с.
Воронова О.П. Вера Игнатьевна Мухина. Серия: Жизнь в искусстве. М. Искусство 1976г.