СПЕКТАКЛЬ «ВИШНЕВЫЙ САД» НА СЦЕНЕ МХТ

Премьера пьесы Чехова «Вишневый сад» состоялась на сцене Московского художественного театра 17 января 1904 года. Режиссеры К. С. Станиславский и Вл. И. Немирович-Данченко.
Художник – Симов В.А.

К.С. Станиславский вспоминает о том, как Антон Павлович придумал название пьесы:

«Наконец мы дошли и до дела. Чехов выдержал паузу, стараясь быть серьезным. Но это ему не удавалось - торжественная улыбка изнутри пробивалась наружу.

- Послушайте, я же нашел чудесное название для пьесы. Чудесное! - объявил он, смотря на меня  в упор.

- Какое? - заволновался я.

- ВИшневый сад, - и он закатился радостным смехом.

Я не понял причины его радости и не нашел ничего особенного в названии. Однако, чтоб не огорчить Антона Павловича, пришлось сделать вид, что его открытие произвело на меня впечатление. Что же волнует его в новом заглавии пьесы? Я начал осторожно выспрашивать его, но опять натолкнулся на эту странную особенность Чехова: он не умел говорить о своих созданиях. Вместо объяснения Антон Павлович начал повторять на разные лады, со всевозможными интонациями и звуковой окраской:

- ВИшневый сад. Послушайте, это чудесное название! ВИшневый сад. ВИшневый!

Из этого я понимал только, что речь шла о чем-то прекрасном, нежно любимом: прелесть названия передавалась не в словах, а в самой интонации голоса Антона Павловича. Я осторожно намекнул ему на это; мое замечание опечалило его, торжественная улыбка исчезла с его лица, наш разговор перестал клеиться, и наступила неловкая пауза.

После этого свидания прошло несколько дней или неделя... Как-то во время спектакля он зашел ко мне в уборную и с торжественной улыбкой присел к моему столу. Чехов любил смотреть, как мы готовимся к спектаклю. Он так внимательно следил за нашим гримом, что по его лицу можно было угадывать, удачно или неудачно кладешь на лицо краску.

- Послушайте, не ВИшневый, а ВишнЁвый сад, - объявил он и закатился смехом.

В первую минуту я даже не понял, о чем идет речь, но Антон Павлович продолжал смаковать название пьесы, напирая на нежный звук «ё» в слове «Вишнёвый», точно стараясь с его помощью обласкать прежнюю красивую, но теперь ненужную жизнь, которую он со слезами разрушал в своей пьесе. На этот раз я понял тонкость: «ВИшневый сад» - это деловой, коммерческий сад, приносящий доход. Такой сад нужен и теперь. Но «ВишнЁвый сад» дохода не приносит, он хранит в себе и в своей цветущей белизне поэзию былой барской жизни. Такой сад растет и цветет для прихоти, для глаз избалованных эстетов. Жаль уничтожать его, а надо, так как процесс экономического развития страны требует этого.»

К.С. Станиславский. А.П.Чехов в Художественном театре (Воспоминания).
В книге: А.П.Чехов в воспоминаниях современников. Издательство «Художественная литература», Москва, 1960. С.410-411

«Вишнёвый сад» (1904 г)

Первой актрисой, исполнившей роль Раневской, стала жена Антона Павловича, блистательная актриса Ольга Книппер. В спектакле также участвовали: М. П. Лилина (Аня), М. Ф. Андреева (Варя), К. С. Станиславский (Гаев), Л. М. Леонидов (Лопахин), В. И. Качалов (Трофимов), И. М. Москвин (Епиходов), А. Р. Артем (Фирс) и др. Тогда Чехов посчитал, что Станиславский «сгубил» его пьесу, но и по сей день «Вишневый сад» - одна из самых популярных у театральных режиссеров пьес, а роль Раневской – жемчужина в репертуаре любой актрисы. Среди них – Алла Тарасова, Алла Демидова, Алиса Фрейндлих, Рената Литвинова и многие другие.

Премьера имела, по словам Станиславского, «лишь средний успех, и мы осуждали себя за то, что не сумели, с первого же раза, показать наиболее важное, прекрасное и ценное в пьесе».

На премьеру Чехова привезли чуть ли не силой, да и то только к концу третьего действия. А в последнем антракте устроили, с помпой, с длинными речами и подношениями, чествование по поводу 25-летия его литературной деятельности.

«На самом юбилее, — вспоминал впоследствии Станиславский, — он не был весел, точно предчувствуя свою близкую кончину. Когда после третьего акта он, мертвенно бледный и худой, стоя на авансцене, не мог унять кашля, пока его приветствовали с адресами и подарками, у нас болезненно сжалось сердце. Из зрительного зала ему крикнули, чтобы он сел. Но Чехов нахмурился и простоял все длинное и тягучее торжество юбилея, над которым он добродушно смеялся в своих произведениях. Но и тут он не удержался от улыбки. Один из литераторов начал свою речь почти теми же словами, какими Гаев приветствует старый шкаф в первом акте: «Дорогой и многоуважаемый... (вместо слова «шкаф» литератор вставил имя Антона Павловича)... приветствуя вас» и т. д. Антон Павлович покосился на меня — исполнителя Гаева, и коварная улыбка пробежала по его губам. Юбилей вышел торжественным, но он оставил тяжелое впечатление. От него отдавало похоронами. Было тоскливо на душе… Антон Павлович умер (прим. 15 июля 1904 г.), так и не дождавшись настоящего успеха своего последнего благоуханного произведения».

Конечно же, Антон Павлович и Ольга Леонардовна обсуждали пьесу и подготовку к ней в своих письмах друг другу:

867. О. Л. Книппер - А. П. Чехову
21-ое окт. утро [1903 г. Москва]

«<…> А ты, дусик, сначала хотел сделать Раневскую угомонившейся, правда? Помнишь - ты мне показывал ее слова во 2-м акте? А как ее трудно играть! Сколько надо легкости, изящества и уменья! Вчера читали пьесу.
Слушали, ловили каждое словечко и по окончании аплодировали. <…>»

874. О. Л. Книппер - А. П. Чехову
25-ое окт. утро [1903 г. Москва]

«<…> Еще не роздали роли, еще не назначены репетиции. <…> Шарлотту, думаю, будет играть Муратова. Поговаривают, что если бы была актриса на Раневскую, я бы должна играть Шарлотту. Т.е. поговаривают актеры, и то только два, от режиссеров ничего не слыхала.<…>»

875. А. П. Чехов - О. Л. Книппер
25 окт. [1903 г. Ялта]

«<…> Нет, я никогда не хотел сделать Раневскую угомонившейся. Угомонить такую женщину может только одна смерть. А быть может, я не понимаю, что ты хочешь сказать. Раневскую играть не трудно, надо только с самого начала верный тон взять; надо придумать улыбку и манеру смеяться, надо уметь одеться. Ну, да ты все сумеешь, была бы охота, была бы здорова.<…>»

876. О. Л. Книппер - А. П. Чехову
26-ое окт. утро [1903 г. Москва]

«<…> Лилиной страшно хочется играть Аню. Если, говорит, буду стара, могут мне сказать и выгнать, и я не обижусь. Варю ей не хочется играть, боится повториться. К. С. говорит, что она должна играть Шарлотту. Еще варьировали так: Раневская - Мария Федор., я - Шарлотта, но вряд ли. Мне хочется изящную роль.<…>»

878. О. Л. Книппер - А. П. Чехову
27-ое окт. вечер [1903 г. Москва]

«<…> Я сейчас была у Морозовых, обедала у них, и, конечно, всё говорили о театре и о «Вишневом саде». Зинаида в восторге от названия, пьесы не читала, но ждет много прелести и поэзии и велела тебе передать это. С Саввой всё решали, кто кого должен играть. Детки всё такие же славные. Гнетет дворцовая обстановка. Савва после обеда уехал, а я сидела и болтала; болтали и обдумывали платья для Раневской.<…>»

896. А. П. Чехов - О. Л. Книппер
8 ноября [1903 г. Ялта]

«<…> Ты не очень выучивай свою роль, надо еще со мной посоветоваться; и платьев не заказывай до моего приезда.
Муратова так, в общежитии, бывает смешной; скажи ей, чтобы в Шарлотте она была смешной, это главное. А у Лилиной едва ли выйдет Аня, будет старообразная девушка со скрипучим голосом, и больше ничего.<…>»

898. О. Л. Книппер - А. П. Чехову
10-ое ноября утро [1903 г. Москва]

«<…> Беседовали о ролях, выясняли характеры, отношения: Раневской, Ани, Вари, Гаева. Сегодня продолжение.
Все мягкие, приятные. Смотрели на сцене две приблизительные декорации 1-го акта. Дусик, когда ты приедешь, ты мне скажешь, где в моей роли можно будет вставить франц. фразочки, характерные. Можно ведь?<…>»

920. О. Л. Книппер - А. П. Чехову
24-ое ноября [1903 г. Москва]

«<…> Хорошо это будет. Я нашла смех для Раневской. Конст. Серг. велел заниматься мне дома непременно в изящном платье, чтоб я привыкла чувствовать себя хоть приблизительно шикарной женщиной. Я взяла платье из «Мечтов» и буду в нем работать. По технике это адски трудная роль. Спасибо, милый мой супруг. Задал ты мне задачу. У меня теперь ни минуты нет покоя. Можешь меня ревновать к Раневской. Я только ее одну и знаю теперь.<…>»


Из этой переписки мы узнаем, что Ольга Леонардовна репетирует роль Раневской в платье из спектакля «В мечтах», и что Антон Павлович не разрешал покупать платья для «Вишнёвого сада» без него.

В апреле 1904 года МХАТ был на гастролях в Санкт-Петербурге. Пьесу приходила смотреть Мария Гавриловна Савина (ведущая актриса Александринского театра, также сыгравшая Раневскую), которая выразила свое неудовольствие по поводу того, что Ламанова сделала ей такой же капот, как и Ольге Леонардовне.

1003. О. Л. Книппер - А. П. Чехову
5-ое апреля [1904 г. Петербург]

«<…> Вчера смотрела Савина, была в уборных. Все, что она нашла нужным сказать мне, это то, что я убила ее своим капотом, т.к. Ламанова сделала ей точно такой и все будут говорить, что Савина скопировала у меня. Влетит теперь Ламановой.<…>»

Летом 1936 г. МХАТ гастролировал в Киеве. Показывали спектакли «Царь Федор Иоаннович» и «Вишнёвый сад». Ольга Леонардовна пишет Надежде Петровне письмо из Киева:

208. О. Л. Книппер-Чехова — Н. П. Ламановой
8 июня 1936 г. Киев

«Дорогая Надежда Петровна,

не знаю, как Вас благодарить за чудный, чудный костюм.
И платье без пальтошки знаменито сидит, просто очаровательно. Целую Вас.
Киев красив, зелен, хороший воздух; много гуляю и немного отдыхаю от московской толчеи.
Скоро ли Вы вздохнете?
Шлю Вам большой, большой привет.
Обнимаю и целую.

Ваша О. Книппер-Чехова»

Зрители Художественного театра 1930-х годов знали и любили Раневскую в исполнении Ольги Книппер. То, что Ольга Леонардовна продолжала играть эту свою знаменитую роль в «Вишнёвом саде», освещало непреходящей поэзией старый спектакль, все еще шедший в первоначальных мизансценах 1904 года. Ее участие было главным поэтическим смыслом спектакля и спасало его от налета музейности. Она до конца сохраняла свое творческое право на эту роль. Раневская оставалась ее созданием, которое оказывалось непревзойденным всякий раз, когда в спектакль входили другие, даже самые талантливые актрисы. Казалось, что Ольга Леонардовна одна владела какой-то заветной тайной этого тончайшего, сложнейшего по внутренним психологическим переплетениям чеховского образа. Угадав еще тогда, в начале века, что самое трудное для актрисы в Раневской - найти ее «легкость», она ничем не отяжелила ее и с годами. Когда слушаешь теперь фонографическую запись «Вишнёвого сада», поражает ее мастерство - филигранность рисунка каждой фразы, весомость каждого слова, богатство оттенков, необыкновенная смелость и точность самых неожиданных внутренних переходов, стройная гармония целого. Но когда Ольга Леонардовна была Раневской на сцене, вряд ли кто-нибудь в зале задумывался о ее мастерстве. Казалось, что она ее и не играет вовсе и все, что она делает, рождается тут же, само собой разумеется, существует вне ее актерского намерения и умения.

Интересно, что Ольга Леонардовна играла Раневскую в 1930-е годы всё в том же платье, созданном Надеждой Петровной. В подтверждение этому есть фотография, сделанная в 1932 году. В общей сложности платье от Ламановой прослужило 40 лет.

Это платье для роли Раневской запечатлено на портрете работы Николая Павловича Ульянова, ученика Валентина Александровича Серова.

В 2016 году портрет Ольги Леонардовны Книппер-Чеховой был показан на выставке «Модельер, которому верил Станиславский» в московском Музее Моды и в нижегородском Литературном музее им. Горького.


Использованные источники:
http://diletant.media/blogs/60920/675/
http://vadim-i-z.livejournal.com/1060229.html
http://teatr-lib.ru/Library/MAT_v_kritike/MAT_v_kritike_1919-1930/#_Toc272450594
https://studfiles.net/preview/4387373/page:11/
http://thelib.ru/books/vitaliy_vulf/50_velichayshih_zhenschin_kollekcionnoe_izdanie-read.html

К.С. Станиславский. А.П. Чехов в Художественном театре (Воспоминания).
В книге: А.П. Чехов в воспоминаниях современников. Издательство "Художественная литература", Москва, 1960. С.410-411